Когда-то я тоже была Душечкой: интервью с хореографом Татьяной Кафлевской

Татьяна Кафлевская — театральный хореограф, балетмейстер-постановщик и педагог. Окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств в 2011 году. Долгое время работала в Государственном русском драматическом театре г. Стерлитамака. Преподаватель Башкирского республиканского колледжа культуры и искусства.

В Театруме Татьяна Кафлевская поставила хореографию для спектаклей «451 градус по Фаренгейту», «Маршрут построен», а теперь трудится над «Душечкой».

Мы побеседовали с Татьяной о танце, возможностях тела и, конечно, о грядущей премьере.

— Татьяна, расскажите, когда и при каких обстоятельствах в вашей жизни появился танец? А при каких — театр?

— Танец появился в моей жизни принудительно, когда я училась во втором классе. Мама переживала из-за моих увлечений: я прыгала с мальчишками по гаражам, стреляла рябиной… В общем, она отдала меня на занятия в надежде сменить фокус интересов. А в театре я с детства, поскольку мама работала помощником режиссера.

— Как вы себя ощущали на таких принудительных занятиях первое время?

— Я быстро включилась в процесс, мне было интересно узнавать новое и справляться с непривычными задачами. Это как соревнование или игра — хотелось прибежать первой!

— Чему, кроме профессиональной деятельности, стараетесь уделять время?

— Пытаюсь читать, пытаюсь гулять, пытаюсь ходить в бассейн, пытаюсь смотреть фильмы…

— А почему пытаетесь? Времени не хватает?

— Да, весь день театр и студенты, и где-то в перерывах я…

— Существуют ли, на ваш взгляд, «нетанцевальные» люди или это вопрос подхода?

— Нет! Считаю, что «нетанцевальных» людей нет. Танец ведь разный, и у каждого он свой. А если уж требуется подход, то ключи всегда найдутся.

— Тело — это фиксатор эпохи. Что вы думаете об этом утверждении?

— Думаю, что тело — это про эпоху, эволюцию, возможности и их отсутствие. Тело — некий сосуд с сознательными и бессознательными процессами, собственной памятью.

— Справедливо ли мнение, что тело никогда не обманывает, что оно всегда верный свидетель?

— О да, тело сразу выдает ложь!

— Сможете ли вспомнить танец, который поразил вас? Знаете, в 2019 году Парижская опера поставила «Галантные Индии» — зал взорвался овациями, увидев движения дикарей в стиле «хип-хоп». Случались ли с вами подобные потрясения?

— Не потрясение, но яркое впечатление. Возможно, это «Кафе Мюллер» Пины Бауш.

— Поговорим о предстоящей премьере. Ваш тандем с режиссером Людмилой Исмайловой длится годами. В чем секрет вашего творческого союза?

— Секрета у нас точно нет. Тут история про слаженность и понимание работы, все это выработалось спустя большое количество совместных спектаклей. Я иду за режиссером, туда, куда ведет он.

— Татьяна, о чем для вас рассказ «Душечка»?

— Я лишь скажу, что тоже когда-то была Душечкой.

— Менялось ли ваше представление о героине в процессе знакомства с материалом?

— Скорее, находила знакомое…

— Зависит ли пластическая партитура Душечки от того, с кем она рядом?

— Душечка перенимает партитуру людей, находящихся рядом с ней.

— И последний вопрос. Почему, на ваш взгляд, рассказ столетней давности актуален сегодня?

— Удивительно (а может, и нет), но иногда кажется, что ничего не изменилось… Будто и не было этих ста лет. Есть все те же взаимоотношения людей, в которых ты забываешь про взаимоотношения с самим собой...