Новости
Макет самолета и танец акул: «Последний дюйм» на сцене Театрума
Однажды английский писатель Джеймс Олдридж создал удивительный рассказ под названием «Последний дюйм». После публикации в журнале «Огонек» в 1957 году произведение мгновенно получило популярность в Советском Союзе и почти сразу же было экранизировано. Спустя годы история не потеряла актуальность: в 2025 году частный универсальный театр Театрум инсценировал и представил зрителям свою версию «Последнего дюйма». Что же особенного в этом произведении? И как режиссер Владимир Гранов раскрыл его на сцене Театрума? Начнем с сюжета В центре повествования — 43-летний профессиональный летчик Бен (Алексей Кантур / Никита Миненко) и его 10-летний сын Дэви (Вячеслав Чупахин). Потеряв работу, Бен соглашается на подводную съемку акул для телевидения. Он отправляется на своем самолете в изолированную Акулью бухту и неохотно берет с собой сына. Между Беном и Дэви существует эмоциональная дистанция. Бен резок, раздражителен и нетерпелив с сыном, а Дэви напуган таким отношением и чувствует себя неприкаянным. Ситуация усугубляется тем, что мать Дэви бросила семью и уехала жить в другую страну. Отец и сын оказываются в экстремальной ситуации — и их отношения мгновенно меняются. Персонажи обнаруживают в себе скрытые грани характера: Бен — спокойствие и талант к наставничеству, Дэви — поразительную собранность и силу воли. История «последнего дюйма» Образ «последнего дюйма» раскрывается в спектакле сразу с нескольких сторон. Это и профессиональный термин: в авиации «последний дюйм» — это критическое расстояние над землей перед приземлением, и психологический отрезок — крошечный, но самый трудный шаг навстречу друг другу. И, наконец, некий рывок, совершив который ребенок становится взрослым. В своем рассказе Джеймс Олдридж уместил темы мужества и скрытых человеческих возможностей, безработицы, профессионализма, отцов и детей. На сцене Театрума история не растеряла смыслы, получилась честной и динамичной. Сценография и пластика спектакля В качестве основной декорации художник Александр Дубровин выбрал макет самолета — пожалуй, именно этот подвижный элемент в итоге и задает ритм постановки. Действие начинается с того, что авиамеханики приводят машину в порядок. Возле самолета герои отдыхают, а потом пытаются поднять его в воздух… Аэродром, пустынное побережье Красного моря и парк, по которому в финале гуляют отец и сын, созданы с помощью медиаэкрана. А образ акул в опасной морской глубине артисты раскрывают средствами пластического театра — жутким своеобразным танцем визуализируют момент, который разделил жизнь героев на «до» и «после». Световая партитура усиливает эффект саспенса: теплые тона побережья сменяются глубокими темными оттенками (багровыми, темно-синими), а лучи прожекторов прорезают бездну, имитируя блики воды. Отчужденные отношения между отцом и сыном передаются через язык тела. Робость, растерянность и страх Дэви считываются по напряженным плечам, открытому рту и положению тела — мальчик вжимается в скамейку, слушая нравоучения отца. Бен транслирует строгость и авторитаризм через высоко поднятый подбородок и директивные жесты. На побережье отец и сын сидят рядом, но не бок о бок, даже на разных уровнях. Обсуждение после просмотра Спектакль создан в рамках проекта «Внеклассное чтение», поэтому каждый показ «Последнего дюйма» завершается обсуждением — диалогом со зрителями. Во время беседы можно дискутировать и переосмыслять идеи постановки. Ведь у каждого зрителя свой взгляд на историю, свои вопросы и открытия. Так, рассказ перестает быть просто текстом из школьной программы, а становится поводом думать, спорить, чувствовать и лучше понимать себя и других. И возможно, именно после такого спектакля захочется открыть книгу и прочитать ее вновь. Ближайший показ «Последнего дюйма» состоится 7 ноября в 19:00. Спектакль рекомендуем школьникам и их родителям.
Форс-мажоры, документалистика и клоунада: как работает и чем вдохновляется помощник режиссера
Дарья Киселева — помощник режиссера. Именно она контролирует все процессы за кулисами: от расстановки декораций до координации артистов. Мы поговорили с Дарьей о том, что делать, если прямо во время показа сломался реквизит, зачем взрослому человеку заниматься клоунадой и ради чего стоит работать в театре. Жизнь до театра Я родилась в небольшом селе Курьи, которое находится в Сухоложском районе Свердловской области. Оно славится рекой Пышмой и скалой Три Сестры. Выросла, кстати, на улице Пушкина. Мой дедушка Коля состоял в «культурной тусовке». Он был музыкантом. Играл на трубе джаз, занимался фотографией, коллекционировал книги, марки, пластинки, фотоаппараты. Учил меня играть на фортепиано. Он был большим авантюристом и ребенком в душе. Мне кажется, эти качества передались мне. А мама поддерживала меня во всех творческих начинаниях. Даже сейчас, когда я начала работать в театре, мне кажется, больше радовалась она, чем я. Словом, театр в моей жизни появился случайно. В девятом классе меня, спортсменку-лыжницу, позвали сыграть в Доме культуры главную роль в документальном спектакле о трагедии в Беслане. До этого времени я мало что знала о сцене, да и не было особого интереса и времени, но после такого опыта я втянулась в творческую жизнь. В студенчестве занималась в молодежном театре-студии «Галерка», потом даже сама создала театральную студию «Колибри» в Свердловском областном педагогическом колледже. Ставили документалистику и современную драматургию. В основном то, что касается судеб выдающихся личностей. Иногда репетиции затягивались до полуночи, и никто не хотел уходить! Это было классное время! Один день в театре Как выглядит рабочий день помощника режиссера? Всегда по-разному, это живой и непредсказуемый процесс. Могу привести в пример мой любимый день — день показа спектакля для зрителя. Все начинается с глобальной проверки. Помреж — чуть ли не единственный человек, который знает спектакль от и до, так что мы контролируем, правильно ли установлены декорации, реквизит, вместе с художником по свету ставим специальные метки на сцене, чтобы в определенный момент декорация и артист смогли попасть в свет и мизансцену. Потом мы встречаем артистов, убеждаемся, что на площадке есть звукорежиссер, проводим с ним небольшую репетицию, проходим отдельные сложные сцены — например, песни, танцы или текстовый прогон. Дальше объявляется «тихий час» — в это время начинают подходить зрители, а мы за кулисами, обязательно шепотом или на языке жестов, продолжаем готовиться к показу: помогаем скоординировать работу артистов с гримером и костюмером. Иногда сами помогаем артистам одеться, иногда оказываем им моральную поддержку. Или они нам. Самый важный и ответственный момент наступает после первого звонка. Нужно собрать артистов, выдохнуть, подержаться за руки, проверить, что все службы готовы. Наконец открывается занавес, на сцене начинается магия, а за кулисами включается режим «бери, хватай, беги». Иногда прямо во время спектакля случаются форс-мажоры, важно вовремя сориентироваться. Например, на спектакле «Последний дюйм» отпало крыло самолета именно в тот момент, когда его уже выкатывали на сцену. Мы с ребятами-монтировщиками посмотрели друг на друга и без слов поняли, что нужно делать: им пришлось выйти и сыграть небольшую сцену ремонта. Получилось очень даже органично! После спектакля проверяем, что реквизит, костюмы, декорации, а главное, артисты в целости и сохранности, и со спокойной душой отправляемся домой. И да, даже если выдался непростой день, есть моменты, когда я понимаю, что все не зря. Например, зрительские аплодисменты, когда артисты улыбаются и говорят спасибо. Это значит, что все прошло отлично! А еще приятно праздновать успешную премьеру всем коллективом. Один выходной день Переключиться и отдохнуть после насыщенного дня помогают групповые тренировки. Еще могу уютно устроиться перед телевизором с вкусняшками, посмотреть сериалы. По возможности стараюсь выезжать на природу в небольшие туристические походы с палаткой. Еще я хожу в кружок клоунады. Каждую неделю играем в различные игры, делаем упражнения, придумываем номера и раз в месяц проводим клоунское кабаре. Иногда выступаем на фестивалях города и области. Тоже весьма насыщенно, но нет такой ответственности. Зато есть свобода, творчество, самовыражение и валяние дурака. Когда ты взрослый, это очень помогает разгрузиться после рабочих будней. Клоунада влияет на жизнь в позитивном ключе. Больше понимаешь себя, проще относишься к событиям своей жизни и к окружающему миру. Даже поход в магазин за хлебом может стать клоунадой. Еще формируется интересное окружение: сейчас вокруг меня только добрые, искренние и творческие люди, которые разделяют мои жизненные ценности. А именно — никогда не прекращать ценить то, что имеешь, создавать и приумножать светлое и доброе. Интересные факты Я бы хотела попробовать себя в должности бутафора. Считаю классно что-то создавать своими руками для театра, а потом видеть реквизит в спектакле и думать про себя: «О, круто, это же сделала я!» Если бы у меня стерли память, я бы заново посмотрела спектакль Театрума «Шинель». Просто потому, что очень красиво и стильно. Музыка, свет, декорации — все внутри откликается. Иногда мне разрешают самой открывать и закрывать занавес — например, на спектакле «Душечка». В это мгновение я как будто становлюсь самым счастливым ребенком, которому позволили прокатиться на качелях!
«Чехов — лучшее, что может случиться с театром»: главное о спектакле «Душечка» из беседы с режиссером Людмилой Исмайловой
В конце минувшего сезона состоялась премьера спектакля «Душечка» по рассказу Антона Павловича Чехова. Мы поговорили с режиссером Людмилой Исмайловой о том, почему важно перечитывать классику каждые десять лет, в чем кроется гениальность произведений Чехова и почему Театрум создан для экспериментов. Делимся основными тезисами. «Театр — это всегда про “сегодня”» В каком жанре спектакль «Душечка»? Сложно сказать одним словом. Современный театр синтетический, и «Душечка» не исключение. Спектакль построен на смешении жанров, в нем есть что-то от театра кукол, работа с предметом, пластические элементы, местами фарс — в общем, все то, что работает на выразительность. Еще в спектакль вошли фрагменты вербатима: мы вплели в рассказ монологи наших современников — женщин среднего возраста, которые ответили на вопрос, живут ли они своей жизнью или жизнью своих близких, и, знаете, ответы получились довольно откровенные. Вербатим как бы вступает в диалог с Чеховым. Думаю, эта многожанровость нравится зрителям. Спектакль не скучный, не назидательный, в нем нет каких-то нотаций или пересказа содержания, зато есть много любопытных вещей, неожиданных актерских находок, интересных мизансценических решений, много музыки и танцев. Конечно, было бы хорошо сначала рассказ прочитать. Это не обязательно, но таким образом зритель сможет не цепляться за содержание, а как бы вглядываться между строк, наблюдать за тем, как театр разворачивает повествование, через какую призму он рассказывает историю и как эта история раскрывается сегодня, потому что театр — это всегда про «сегодня». «Чехов — лучшее, что может случиться с театром» Вы спрашиваете, для кого этот спектакль, и здесь тоже все не так однозначно. С одной стороны, как будто для взрослых людей, особенно для женщин; с другой — мне было бы интересно посмотреть на реакцию молодых. Что касается, например, школьников, то в театре им как будто легче понять, почему произведение вообще включено в школьную программу, можно взглянуть на историю с разных ракурсов, «унести с собой» дополнительные поводы для раздумий. Я считаю, что хорошо перечитывать классику каждые десять лет: в двадцать, тридцать, сорок… Сюжет не меняется, а вот восприятие из раза в раз — да. В школе рассказы Чехова кажутся пустяковыми, но рано или поздно ты замечаешь, насколько перед тобой глубокая, многослойная работа, удивительно тонкое наблюдение за жизнью. И если в двадцать лет Душечка кажется тебе навязчивой, то в тридцать считаешь уже немного иначе, а в сорок и вовсе перестаешь осуждать и даже начинаешь сопереживать героине. Пожалуй, именно так и работают все гениальные творения в плане неоднозначности трактовки, а произведения Чехова однозначно гениальные. Чехов умел вести точные психологические наблюдения за людьми, умел создавать архетипы, а Душечка, на мой взгляд, является архетипом. Что сказать, Чехов — лучшее, что может случиться с театром. «Театрум — прекрасный пример студийного театра» Почему я вновь и вновь возвращаюсь в Театрум ставить спектакли? (Помимо «Душечки», Людмила Исмайлова поставила в Театруме спектакль-антиутопию «451 градус по Фаренгейту» и моноспектакль «Маршрут построен».) Потому что мне нравится Театрум. Здесь есть возможность создавать что-то оригинальное, есть все условия для творческого эксперимента: молодая, заряженная на работу труппа, молодое креативное руководство, оригинальное пространство. Театрум — прекрасный пример студийного театра. Это то, что хотел делать Станиславский, чистый русский театр. Зачем идти на спектакль «Душечка»? Наверное, чтобы найти ответы на какие-то вопросы, которые человек задает себе в разные периоды жизни. Чехов — гений. Он написал так, что каждый, если захочет, услышит о себе. И конечно, стоит прийти на спектакль, чтобы посмотреть на замечательных, талантливых артистов Театрума.
Только шалости и никаких нравоучений
Детская игра — не пустое времяпрепровождение или бегство от реальности, а способ ее освоения. Кажется, озорник Том Сойер (Никита Миненко) знает это лучше других. Жизнь сорванца, которому нравится, как мы помним, вертеть за хвост дохлых крыс, полна реальных опасностей, а потому фантазия для неокрепшей психики Тома — надежный щит. Итак, перед зрителями разворачивается жизнь выдуманного Марком Твеном городка Сент-Питерсберг на берегу Миссисипи (прототипом послужило место, в котором автор провел детство). Его обыватели — очаровательные, подвижные и энергичные родственники и друзья Тома, а также местные бродяги. Мэф Поттер (Дарья Бурилко) притягивает внимание зрителя: над персонажем хочется смеяться, и его же хочется искренне пожалеть. Повествование стремительное, и вся динамика вызывает ощущение, что артисты молодой труппы Театрума получают удовольствие от существования в городке Сент-Питерсберг, им близки персонажи, их шалости и передряги. Благодаря этой вовлеченности (которую как будто бы зритель всегда чувствует) спектакль превращается в праздник. Основная декорация (художник Мария Красовская) здесь функциональная и символичная — перед нами старинный шкаф-гардероб. Кто не прятался в детстве в шкафу и не создавал внутри него тайный мирок? Вот и в спектакле Михаила Комарицких этот предмет не является одним лишь элементом мебели, здесь гардероб — это и дом тетушки Полли, и забор, и корабль, и кладбище, и тюрьма… Артисты активно взаимодействуют с ним: передвигают, открывают и закрывают дверцы, карабкаются наверх, рисуют на стенах сердечки. Визуальный облик героев — собирательный образ жителей провинциального городка, разумеется утрированный в плане фактуры и цветовой гаммы. Канотье, гольфы, бриджи, подтяжки, оксфорды... Атмосферу эпохи дополняет музыка в стиле кантри (композитор Оксана Боднар). Режиссер Михаил Комарицких подарил публике светлую историю, лишенную нравоучительного тона и попытки подкупить молодое поколение узнаваемыми атрибутами современности. Здесь ни символических подтекстов, ни завуалированных высказываний, только бережная по отношению к классике, светлая история о свободолюбивом мальчишке. И да, «Том Сойер» — тот редкий случай, когда сюжет может заинтересовать и ребенка, и взрослого (для детей — приключения, для взрослых — житейская мудрость). Собственно, Марк Твен это и указывал в предисловии.
Когда-то я тоже была Душечкой: интервью с хореографом Татьяной Кафлевской
Татьяна Кафлевская — театральный хореограф, балетмейстер-постановщик и педагог. Окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств в 2011 году. Долгое время работала в Государственном русском драматическом театре г. Стерлитамака. Преподаватель Башкирского республиканского колледжа культуры и искусства. В Театруме Татьяна Кафлевская поставила хореографию для спектаклей «451 градус по Фаренгейту», «Маршрут построен», а теперь трудится над «Душечкой». Мы побеседовали с Татьяной о танце, возможностях тела и, конечно, о грядущей премьере. — Татьяна, расскажите, когда и при каких обстоятельствах в вашей жизни появился танец? А при каких — театр? — Танец появился в моей жизни принудительно, когда я училась во втором классе. Мама переживала из-за моих увлечений: я прыгала с мальчишками по гаражам, стреляла рябиной… В общем, она отдала меня на занятия в надежде сменить фокус интересов. А в театре я с детства, поскольку мама работала помощником режиссера. — Как вы себя ощущали на таких принудительных занятиях первое время? — Я быстро включилась в процесс, мне было интересно узнавать новое и справляться с непривычными задачами. Это как соревнование или игра — хотелось прибежать первой! — Чему, кроме профессиональной деятельности, стараетесь уделять время? — Пытаюсь читать, пытаюсь гулять, пытаюсь ходить в бассейн, пытаюсь смотреть фильмы… — А почему пытаетесь? Времени не хватает? — Да, весь день театр и студенты, и где-то в перерывах я… — Существуют ли, на ваш взгляд, «нетанцевальные» люди или это вопрос подхода? — Нет! Считаю, что «нетанцевальных» людей нет. Танец ведь разный, и у каждого он свой. А если уж требуется подход, то ключи всегда найдутся. — Тело — это фиксатор эпохи. Что вы думаете об этом утверждении? — Думаю, что тело — это про эпоху, эволюцию, возможности и их отсутствие. Тело — некий сосуд с сознательными и бессознательными процессами, собственной памятью. — Справедливо ли мнение, что тело никогда не обманывает, что оно всегда верный свидетель? — О да, тело сразу выдает ложь! — Сможете ли вспомнить танец, который поразил вас? Знаете, в 2019 году Парижская опера поставила «Галантные Индии» — зал взорвался овациями, увидев движения дикарей в стиле «хип-хоп». Случались ли с вами подобные потрясения? — Не потрясение, но яркое впечатление. Возможно, это «Кафе Мюллер» Пины Бауш. — Поговорим о предстоящей премьере. Ваш тандем с режиссером Людмилой Исмайловой длится годами. В чем секрет вашего творческого союза? — Секрета у нас точно нет. Тут история про слаженность и понимание работы, все это выработалось спустя большое количество совместных спектаклей. Я иду за режиссером, туда, куда ведет он. — Татьяна, о чем для вас рассказ «Душечка»? — Я лишь скажу, что тоже когда-то была Душечкой. — Менялось ли ваше представление о героине в процессе знакомства с материалом? — Скорее, находила знакомое… — Зависит ли пластическая партитура Душечки от того, с кем она рядом? — Душечка перенимает партитуру людей, находящихся рядом с ней. — И последний вопрос. Почему, на ваш взгляд, рассказ столетней давности актуален сегодня? — Удивительно (а может, и нет), но иногда кажется, что ничего не изменилось… Будто и не было этих ста лет. Есть все те же взаимоотношения людей, в которых ты забываешь про взаимоотношения с самим собой...
«Получаю удовольствие, когда решаю очередную сложную задачу»
_Римма Вятчинова — главный администратор Театрума, ключевое звено между руководством, творческим коллективом и зрителями. Мы поговорили с Риммой об обязанностях администратора, отдыхе после работы и о том, почему люди выбирают стрессовые профессии._ — Римма, расскажите, что входит в ваши обязанности. — Если коротко, то реализация билетов, рекламная деятельность, контроль за подготовкой пространства в зрительном зале, организация гастролей, работа с документами. По сути, администратор, тем более главный администратор, — это психолог, маркетолог, операционный руководитель, стресс-менеджер и секретарь в одном лице, так что всех задач не перечислить, довольно часто приходится осваивать что-то новое. — Какие задачи в работе администратора самые сложные? — Самые сложные задачи — незнакомые задачи. Как только вникаешь в суть, собираешь все детали пазла, то становится легче. К тому же мне повезло с наставником. Наш директор театра Полина Андреевна направляет, подсказывает, обучает, отвечает на все вопросы. За что я безмерно ей благодарна! — Как в вашей жизни вообще появился театр? — Абсолютно случайно! Если бы лет пять назад мне сказали, что я буду работать в театре, то в жизни бы не поверила! А теперь я ни дня не представляю без театра. Здесь — вся моя жизнь. Как говорится, однажды и, надеюсь, навсегда. — А что вам дает работа в театре? Может, нравится сама идея быть причастной к искусству? — Пожалуй, именно причастность к искусству, да. И возможность привлекать к этому зрителей — от малышей до взрослых. — Каким складом ума и характером должен обладать администратор? — Важно понимать, что в этой деятельности много форс-мажорных ситуаций, высокая ответственность за разные процессы, ненормированный график, для кого-то — избыток общения. Поэтому администратор должен быть как минимум собранным, стрессоустойчивым, внимательным и общительным. — Вы подходите под эти критерии, как думаете? Как бы вы себя охарактеризовали? — Я довольно самокритичный человек, считаю, что всегда есть чему учиться. Отвечу вот как: быть администратором — непросто, но интересно. Знаете, есть люди, которые понимают, что работа, скажем реаниматологом или бортпроводником, требует немало усилий, но сознательно выбирают этот путь. — Римма, как вы думаете, почему людям интересны непростые профессии? — Отвечу за себя. Я получаю удовольствие от работы, когда решаю очередную сложную задачу. А еще мне нравится сам факт, что я помогаю зрителям (особенно маленьким) познать этот невероятный, ни с чем не сравнимый мир фантазий. Работа приносит мне радость. А это перекрывает трудности. — Как вы готовитесь к рабочему дню и расслабляетесь после? У вас есть особые ритуалы или хобби? — Времени на подготовку к рабочему дню нет. Утро начинается с того, что я беру телефон, а в нем — неотъемлемая часть работы: сообщения и звонки от зрителей и коллег. Расслабляюсь после рабочего дня на силовых тренировках, а в теплое время года мне помогает бег в парке. — У вас есть любимый спектакль в Театруме? — Любимого спектакля нет. Каждый для меня особенный. — Вам приходится ежедневно отвечать на неожиданные вопросы зрителей и реагировать на необычные просьбы… Сможете вспомнить парочку интересных? — Да, вопросы и просьбы бывают разного плана. Но пусть это останется маленькой тайной между зрителем и театром. — На ваш взгляд, нужен ли дресс-код в театрах? — Дресс-код носит рекомендательный характер. Театр — это особое пространство. Нарядный внешний вид зрителя усиливает ощущение торжественности и воспитывает в нем уважение и особое отношение к искусству. — И последний вопрос. Зритель Театрума — какой он? — Каждый зритель Театрума — участник нашей общей истории. Он проживает с нами эмоции и дает обратную связь. Ради этого диалога зрителя и актеров и старается весь коллектив. Самое ценное для нас — эмоции гостей. Зритель Театрума разный. Кто-то — искушенный театральным миром, кто-то только познает его. Но всех объединяет любовь к Театруму, открытость и готовность к экспериментам.