Реплика
Новости
«Чехов — лучшее, что может случиться с театром»: главное о спектакле «Душечка» из беседы с режиссером Людмилой Исмайловой
В конце минувшего сезона состоялась премьера спектакля «Душечка» по рассказу Антона Павловича Чехова. Мы поговорили с режиссером Людмилой Исмайловой о том, почему важно перечитывать классику каждые десять лет, в чем кроется гениальность произведений Чехова и почему Театрум создан для экспериментов. Делимся основными тезисами. «Театр — это всегда про “сегодня”» В каком жанре спектакль «Душечка»? Сложно сказать одним словом. Современный театр синтетический, и «Душечка» не исключение. Спектакль построен на смешении жанров, в нем есть что-то от театра кукол, работа с предметом, пластические элементы, местами фарс — в общем, все то, что работает на выразительность. Еще в спектакль вошли фрагменты вербатима: мы вплели в рассказ монологи наших современников — женщин среднего возраста, которые ответили на вопрос, живут ли они своей жизнью или жизнью своих близких, и, знаете, ответы получились довольно откровенные. Вербатим как бы вступает в диалог с Чеховым. Думаю, эта многожанровость нравится зрителям. Спектакль не скучный, не назидательный, в нем нет каких-то нотаций или пересказа содержания, зато есть много любопытных вещей, неожиданных актерских находок, интересных мизансценических решений, много музыки и танцев. Конечно, было бы хорошо сначала рассказ прочитать. Это не обязательно, но таким образом зритель сможет не цепляться за содержание, а как бы вглядываться между строк, наблюдать за тем, как театр разворачивает повествование, через какую призму он рассказывает историю и как эта история раскрывается сегодня, потому что театр — это всегда про «сегодня». «Чехов — лучшее, что может случиться с театром» Вы спрашиваете, для кого этот спектакль, и здесь тоже все не так однозначно. С одной стороны, как будто для взрослых людей, особенно для женщин; с другой — мне было бы интересно посмотреть на реакцию молодых. Что касается, например, школьников, то в театре им как будто легче понять, почему произведение вообще включено в школьную программу, можно взглянуть на историю с разных ракурсов, «унести с собой» дополнительные поводы для раздумий. Я считаю, что хорошо перечитывать классику каждые десять лет: в двадцать, тридцать, сорок… Сюжет не меняется, а вот восприятие из раза в раз — да. В школе рассказы Чехова кажутся пустяковыми, но рано или поздно ты замечаешь, насколько перед тобой глубокая, многослойная работа, удивительно тонкое наблюдение за жизнью. И если в двадцать лет Душечка кажется тебе навязчивой, то в тридцать считаешь уже немного иначе, а в сорок и вовсе перестаешь осуждать и даже начинаешь сопереживать героине. Пожалуй, именно так и работают все гениальные творения в плане неоднозначности трактовки, а произведения Чехова однозначно гениальные. Чехов умел вести точные психологические наблюдения за людьми, умел создавать архетипы, а Душечка, на мой взгляд, является архетипом. Что сказать, Чехов — лучшее, что может случиться с театром. «Театрум — прекрасный пример студийного театра» Почему я вновь и вновь возвращаюсь в Театрум ставить спектакли? (Помимо «Душечки», Людмила Исмайлова поставила в Театруме спектакль-антиутопию «451 градус по Фаренгейту» и моноспектакль «Маршрут построен».) Потому что мне нравится Театрум. Здесь есть возможность создавать что-то оригинальное, есть все условия для творческого эксперимента: молодая, заряженная на работу труппа, молодое креативное руководство, оригинальное пространство. Театрум — прекрасный пример студийного театра. Это то, что хотел делать Станиславский, чистый русский театр. Зачем идти на спектакль «Душечка»? Наверное, чтобы найти ответы на какие-то вопросы, которые человек задает себе в разные периоды жизни. Чехов — гений. Он написал так, что каждый, если захочет, услышит о себе. И конечно, стоит прийти на спектакль, чтобы посмотреть на замечательных, талантливых артистов Театрума.
Только шалости и никаких нравоучений
Детская игра — не пустое времяпрепровождение или бегство от реальности, а способ ее освоения. Кажется, озорник Том Сойер (Никита Миненко) знает это лучше других. Жизнь сорванца, которому нравится, как мы помним, вертеть за хвост дохлых крыс, полна реальных опасностей, а потому фантазия для неокрепшей психики Тома — надежный щит. Итак, перед зрителями разворачивается жизнь выдуманного Марком Твеном городка Сент-Питерсберг на берегу Миссисипи (прототипом послужило место, в котором автор провел детство). Его обыватели — очаровательные, подвижные и энергичные родственники и друзья Тома, а также местные бродяги. Мэф Поттер (Дарья Бурилко) притягивает внимание зрителя: над персонажем хочется смеяться, и его же хочется искренне пожалеть. Повествование стремительное, и вся динамика вызывает ощущение, что артисты молодой труппы Театрума получают удовольствие от существования в городке Сент-Питерсберг, им близки персонажи, их шалости и передряги. Благодаря этой вовлеченности (которую как будто бы зритель всегда чувствует) спектакль превращается в праздник. Основная декорация (художник Мария Красовская) здесь функциональная и символичная — перед нами старинный шкаф-гардероб. Кто не прятался в детстве в шкафу и не создавал внутри него тайный мирок? Вот и в спектакле Михаила Комарицких этот предмет не является одним лишь элементом мебели, здесь гардероб — это и дом тетушки Полли, и забор, и корабль, и кладбище, и тюрьма… Артисты активно взаимодействуют с ним: передвигают, открывают и закрывают дверцы, карабкаются наверх, рисуют на стенах сердечки. Визуальный облик героев — собирательный образ жителей провинциального городка, разумеется утрированный в плане фактуры и цветовой гаммы. Канотье, гольфы, бриджи, подтяжки, оксфорды... Атмосферу эпохи дополняет музыка в стиле кантри (композитор Оксана Боднар). Режиссер Михаил Комарицких подарил публике светлую историю, лишенную нравоучительного тона и попытки подкупить молодое поколение узнаваемыми атрибутами современности. Здесь ни символических подтекстов, ни завуалированных высказываний, только бережная по отношению к классике, светлая история о свободолюбивом мальчишке. И да, «Том Сойер» — тот редкий случай, когда сюжет может заинтересовать и ребенка, и взрослого (для детей — приключения, для взрослых — житейская мудрость). Собственно, Марк Твен это и указывал в предисловии.
Когда-то я тоже была Душечкой: интервью с хореографом Татьяной Кафлевской
Татьяна Кафлевская — театральный хореограф, балетмейстер-постановщик и педагог. Окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств в 2011 году. Долгое время работала в Государственном русском драматическом театре г. Стерлитамака. Преподаватель Башкирского республиканского колледжа культуры и искусства. В Театруме Татьяна Кафлевская поставила хореографию для спектаклей «451 градус по Фаренгейту», «Маршрут построен», а теперь трудится над «Душечкой». Мы побеседовали с Татьяной о танце, возможностях тела и, конечно, о грядущей премьере. — Татьяна, расскажите, когда и при каких обстоятельствах в вашей жизни появился танец? А при каких — театр? — Танец появился в моей жизни принудительно, когда я училась во втором классе. Мама переживала из-за моих увлечений: я прыгала с мальчишками по гаражам, стреляла рябиной… В общем, она отдала меня на занятия в надежде сменить фокус интересов. А в театре я с детства, поскольку мама работала помощником режиссера. — Как вы себя ощущали на таких принудительных занятиях первое время? — Я быстро включилась в процесс, мне было интересно узнавать новое и справляться с непривычными задачами. Это как соревнование или игра — хотелось прибежать первой! — Чему, кроме профессиональной деятельности, стараетесь уделять время? — Пытаюсь читать, пытаюсь гулять, пытаюсь ходить в бассейн, пытаюсь смотреть фильмы… — А почему пытаетесь? Времени не хватает? — Да, весь день театр и студенты, и где-то в перерывах я… — Существуют ли, на ваш взгляд, «нетанцевальные» люди или это вопрос подхода? — Нет! Считаю, что «нетанцевальных» людей нет. Танец ведь разный, и у каждого он свой. А если уж требуется подход, то ключи всегда найдутся. — Тело — это фиксатор эпохи. Что вы думаете об этом утверждении? — Думаю, что тело — это про эпоху, эволюцию, возможности и их отсутствие. Тело — некий сосуд с сознательными и бессознательными процессами, собственной памятью. — Справедливо ли мнение, что тело никогда не обманывает, что оно всегда верный свидетель? — О да, тело сразу выдает ложь! — Сможете ли вспомнить танец, который поразил вас? Знаете, в 2019 году Парижская опера поставила «Галантные Индии» — зал взорвался овациями, увидев движения дикарей в стиле «хип-хоп». Случались ли с вами подобные потрясения? — Не потрясение, но яркое впечатление. Возможно, это «Кафе Мюллер» Пины Бауш. — Поговорим о предстоящей премьере. Ваш тандем с режиссером Людмилой Исмайловой длится годами. В чем секрет вашего творческого союза? — Секрета у нас точно нет. Тут история про слаженность и понимание работы, все это выработалось спустя большое количество совместных спектаклей. Я иду за режиссером, туда, куда ведет он. — Татьяна, о чем для вас рассказ «Душечка»? — Я лишь скажу, что тоже когда-то была Душечкой. — Менялось ли ваше представление о героине в процессе знакомства с материалом? — Скорее, находила знакомое… — Зависит ли пластическая партитура Душечки от того, с кем она рядом? — Душечка перенимает партитуру людей, находящихся рядом с ней. — И последний вопрос. Почему, на ваш взгляд, рассказ столетней давности актуален сегодня? — Удивительно (а может, и нет), но иногда кажется, что ничего не изменилось… Будто и не было этих ста лет. Есть все те же взаимоотношения людей, в которых ты забываешь про взаимоотношения с самим собой...
«Получаю удовольствие, когда решаю очередную сложную задачу»
_Римма Вятчинова — главный администратор Театрума, ключевое звено между руководством, творческим коллективом и зрителями. Мы поговорили с Риммой об обязанностях администратора, отдыхе после работы и о том, почему люди выбирают стрессовые профессии._ — Римма, расскажите, что входит в ваши обязанности. — Если коротко, то реализация билетов, рекламная деятельность, контроль за подготовкой пространства в зрительном зале, организация гастролей, работа с документами. По сути, администратор, тем более главный администратор, — это психолог, маркетолог, операционный руководитель, стресс-менеджер и секретарь в одном лице, так что всех задач не перечислить, довольно часто приходится осваивать что-то новое. — Какие задачи в работе администратора самые сложные? — Самые сложные задачи — незнакомые задачи. Как только вникаешь в суть, собираешь все детали пазла, то становится легче. К тому же мне повезло с наставником. Наш директор театра Полина Андреевна направляет, подсказывает, обучает, отвечает на все вопросы. За что я безмерно ей благодарна! — Как в вашей жизни вообще появился театр? — Абсолютно случайно! Если бы лет пять назад мне сказали, что я буду работать в театре, то в жизни бы не поверила! А теперь я ни дня не представляю без театра. Здесь — вся моя жизнь. Как говорится, однажды и, надеюсь, навсегда. — А что вам дает работа в театре? Может, нравится сама идея быть причастной к искусству? — Пожалуй, именно причастность к искусству, да. И возможность привлекать к этому зрителей — от малышей до взрослых. — Каким складом ума и характером должен обладать администратор? — Важно понимать, что в этой деятельности много форс-мажорных ситуаций, высокая ответственность за разные процессы, ненормированный график, для кого-то — избыток общения. Поэтому администратор должен быть как минимум собранным, стрессоустойчивым, внимательным и общительным. — Вы подходите под эти критерии, как думаете? Как бы вы себя охарактеризовали? — Я довольно самокритичный человек, считаю, что всегда есть чему учиться. Отвечу вот как: быть администратором — непросто, но интересно. Знаете, есть люди, которые понимают, что работа, скажем реаниматологом или бортпроводником, требует немало усилий, но сознательно выбирают этот путь. — Римма, как вы думаете, почему людям интересны непростые профессии? — Отвечу за себя. Я получаю удовольствие от работы, когда решаю очередную сложную задачу. А еще мне нравится сам факт, что я помогаю зрителям (особенно маленьким) познать этот невероятный, ни с чем не сравнимый мир фантазий. Работа приносит мне радость. А это перекрывает трудности. — Как вы готовитесь к рабочему дню и расслабляетесь после? У вас есть особые ритуалы или хобби? — Времени на подготовку к рабочему дню нет. Утро начинается с того, что я беру телефон, а в нем — неотъемлемая часть работы: сообщения и звонки от зрителей и коллег. Расслабляюсь после рабочего дня на силовых тренировках, а в теплое время года мне помогает бег в парке. — У вас есть любимый спектакль в Театруме? — Любимого спектакля нет. Каждый для меня особенный. — Вам приходится ежедневно отвечать на неожиданные вопросы зрителей и реагировать на необычные просьбы… Сможете вспомнить парочку интересных? — Да, вопросы и просьбы бывают разного плана. Но пусть это останется маленькой тайной между зрителем и театром. — На ваш взгляд, нужен ли дресс-код в театрах? — Дресс-код носит рекомендательный характер. Театр — это особое пространство. Нарядный внешний вид зрителя усиливает ощущение торжественности и воспитывает в нем уважение и особое отношение к искусству. — И последний вопрос. Зритель Театрума — какой он? — Каждый зритель Театрума — участник нашей общей истории. Он проживает с нами эмоции и дает обратную связь. Ради этого диалога зрителя и актеров и старается весь коллектив. Самое ценное для нас — эмоции гостей. Зритель Театрума разный. Кто-то — искушенный театральным миром, кто-то только познает его. Но всех объединяет любовь к Театруму, открытость и готовность к экспериментам.
Невидимые и незаменимые: театральные профессии, которые остаются за кулисами
Каждый спектакль рождается задолго до того, как поднимается занавес. Мы видим только результат — и редко задумываемся, сколько людей и решений за ним стоит. Ко Дню театра мы поговорили с теми, кто обычно остается за кулисами: они настраивают звук, создают костюмы и декорации, наносят грим и придумывают миры, которые оживают на сцене. Звукорежиссеры, концертмейстер, художник, гример и либреттист — о своей работе, странных задачах и магии, без которой не поднимется ни один занавес. Магия начинается в гримцехе **Марина Тимичева, гример частного универсального театра Theatrum** На свою профессию я шла целенаправленно — это была мечта с детства. Сначала колледж по специальности «художник-визажист», потом педагогический университет с направлением в парикмахерское искусство и декоративную косметику. После учебы я активно работала визажистом, и со временем меня стали приглашать гримером в театры. Многие думают, что гример и визажист — это одно и то же, но на самом деле это разные направления. Работа гримера — сложный творческий и технический процесс. Подготовка к спектаклю начинается задолго до премьеры: я изучаю сценарий, разрабатываю образы персонажей, тесно работаю с художником и режиссером, делаю пробный грим, чтобы понять, как он будет выглядеть на сцене. Перед спектаклем моя главная задача — подготовить актеров. Зрители не видят, как гример несколько часов подряд создает образ: наносит грим, делает прически. И даже после начала спектакля работа не заканчивается — мы дежурим за кулисами и следим за внешним видом артистов: поправляем потекший грим, убираем блеск, возвращаем на место выбившиеся пряди. Профессии гримера чаще всего учатся из рук в руки. Большую часть знаний я получила от коллег, которым ассистировала, чтобы прокачать навыки. Важно знать основы макияжа и театрального грима, анатомии и светотени — это помогает создавать объем на лице, рисовать морщины, делать раны. Также нужно уметь работать с постижерными изделиями — накладными усами, бородами и другими элементами из натуральных или искусственных волос. И, конечно, важна скорость: иногда перегримировать артиста нужно за считанные минуты. Работа гримера — это еще и серьезная физическая нагрузка: ненормированный график, ранние смены, много часов на ногах. Бывает, один проект еще не закончился, а тебя уже зовут на другой. Плюс не всегда просто работать с капризными материалами — например, масляными красками или гуммозом, из которого создают объемные детали. Но мне нравится эта магия перевоплощения, которая происходит в гримцехе с помощью красок, постижерных изделий и специальных средств. Реакция актеров на преображение и зрителей на образы — бесценна. Это заряжает такой энергией, что ты буквально светишься. Кстати, перед выходом на сцену у нас в театре есть небольшой ритуал — «ручки». Команда встает в круг, соединяет руки и произносит определенные фразы. На каждом спектакле они разные — это помогает настроиться на общую волну.
«Игра как способ справляться с реальностью и побеждать в ней»: интервью с режиссером Михаилом Комарицких
29 марта в Театруме состоится долгожданная премьера спектакля «Том Сойер» — история об озорном, свободолюбивом и сильном духом мальчишке. О том, как направлять неуемную энергию в созидательное русло, как игра становится способом справляться с реальностью и что ждет зрителей на премьере, рассказывает режиссер спектакля Михаил Комарицких. — «Приключения Тома Сойера» — произведение многослойное, поднимающее множество социально-нравственных вопросов. На какой теме акцент сделали вы? — Основной стала тема, которую можно сформулировать так: «Игра как способ справляться с реальностью и побеждать в ней». Для нас было важно показать, что Том и Гек — это не просто озорники, нарушающие правила. Они маленькие философы и волшебники, которые с помощью фантазии «перекодируют» страшное, скучное или несправедливое во что-то понятное и даже веселое. В наше время, когда дети часто перегружены информацией и школьными обязанностями, нам показалось важным напомнить: фантазия и игра — это не пустое времяпрепровождение, а мощнейший инструмент, который помогает сохранить себя и даже изменить мир вокруг. — Том Сойер — озорной, энергичный мальчишка, доставляющий немало хлопот взрослым. Но вместе с тем отважный, свободолюбивый и сильный духом. На ваш взгляд, как можно умерить деструктивную энергию Тома, но сохранить в нем чувство свободы? — Я думаю, нельзя «умерить» эту энергию насильно. Том каждый раз находит лазейку. Свобода для него — это воздух. Способ, который предлагает Марк Твен (и мы следуем за ним), — это перенаправление энергии через интерес и доверие. Секрет в том, чтобы давать Тому (и любому ребенку с такой энергией) пространство для подвига и ответственности. Деструктивная энергия становится конструктивной, когда ребенку доверяют по-настоящему серьезное дело. Нужно не гасить огонь, а подкладывать в него правильные дрова. И тогда озорник превращается в лидера. — Каким бы взрослым стал Том Сойер в вашем представлении? — Наверное, чем бы Том ни занимался, он всегда будет привносить в это дело фантазию, воображение, любовь и остроумие. У меня есть множество примеров из жизни, когда работу превращают в акт творчества. Один мой друг, сотрудник магазина, стал по-особенному размещать товары в зале (не нарушая при этом правил раскладки и логики). Оптимизировал, придумывал, креативил просто потому, что это у него в крови. По своей сути мой друг — творец, художник и большой фантазер. Он и есть тот самый Том Сойер, который вырос. В итоге моего друга очень быстро повысили в должности! Я думаю, что Том отлично бы чувствовал себя, занимаясь практически любым делом, кроме, пожалуй, чего-то слишком монотонного. Он мог бы стать прекрасным клоуном (то, о чем он мечтает сейчас), путешественником, изобретателем или писателем, таким как Марк Твен. — Есть ли в романе момент, будь то фраза или поступок героя, который вызвал у вас особый эмоциональный отклик? — Если как-то попытаться выделить (чего делать на самом деле не хочется), то, наверное, финальная сцена Тома и Гека — это квинтэссенция всего произведения. А вообще, таких моментов много. Я бы сказал, что все вызывает эмоциональный отклик. Это же часть моей работы — нужно влюбиться в материал, а в моем случае это произошло уже давно. — Что вас вдохновляло на работу? — Всего не перечислить. Во-первых, сама книга, живые персонажи. Во-вторых, новый, незнакомый для меня театр, а значит, и новый опыт, новые люди и новые подходы к работе. Театрум — прекрасный молодой театр с настоящими профессионалами, которые любят свое дело! В-третьих, вдохновляет сама жизнь. Семья, супруга, мама, брат, мои коты, студенты, коллеги, деревья, небо, озера, поля, наши уральские горы… — Откройте секрет, что ждет зрителей на спектакле? Может, это необычные декорации или интерактив с залом? — Не хочется раскрывать все карты. Интереснее увидеть все на спектакле, чем прочитать и знать заранее. Скажу лишь, что у нас интересная декорация и очень красивые костюмы. Есть классные, смешные и трогательные персонажи, великолепная музыка. — А вам в детстве случалось попадать в переделку? Поделитесь забавным случаем. — Когда я был совсем маленьким, открыл окно и стал выбрасывать все свои игрушки, крича детям, которые сидели в песочнице: «Игьяйте, игьяйте!» Пока мама увидела, что я делаю, пока добежала до этой песочницы — почти все игрушки пропали. Время было безденежное, 90-е. В принципе всего не хватало, не говоря уже об игрушках. Но ругать меня не стали, зато смеялись долго. Помню много любви в детстве, а вот наказаний почти не было, хотя, конечно, хулиганили, устраивали игры в стиле «Один дома», расставляя «ловушки» (повезло, что никто не пострадал). Дрались, влюблялись, гуляли до поздней ночи, как и персонажи Марка Твена.