Реплика
Новости
«Получаю удовольствие, когда решаю очередную сложную задачу»
_Римма Вятчинова — главный администратор Театрума, ключевое звено между руководством, творческим коллективом и зрителями. Мы поговорили с Риммой об обязанностях администратора, отдыхе после работы и о том, почему люди выбирают стрессовые профессии._ — Римма, расскажите, что входит в ваши обязанности. — Если коротко, то реализация билетов, рекламная деятельность, контроль за подготовкой пространства в зрительном зале, организация гастролей, работа с документами. По сути, администратор, тем более главный администратор, — это психолог, маркетолог, операционный руководитель, стресс-менеджер и секретарь в одном лице, так что всех задач не перечислить, довольно часто приходится осваивать что-то новое. — Какие задачи в работе администратора самые сложные? — Самые сложные задачи — незнакомые задачи. Как только вникаешь в суть, собираешь все детали пазла, то становится легче. К тому же мне повезло с наставником. Наш директор театра Полина Андреевна направляет, подсказывает, обучает, отвечает на все вопросы. За что я безмерно ей благодарна! — Как в вашей жизни вообще появился театр? — Абсолютно случайно! Если бы лет пять назад мне сказали, что я буду работать в театре, то в жизни бы не поверила! А теперь я ни дня не представляю без театра. Здесь — вся моя жизнь. Как говорится, однажды и, надеюсь, навсегда. — А что вам дает работа в театре? Может, нравится сама идея быть причастной к искусству? — Пожалуй, именно причастность к искусству, да. И возможность привлекать к этому зрителей — от малышей до взрослых. — Каким складом ума и характером должен обладать администратор? — Важно понимать, что в этой деятельности много форс-мажорных ситуаций, высокая ответственность за разные процессы, ненормированный график, для кого-то — избыток общения. Поэтому администратор должен быть как минимум собранным, стрессоустойчивым, внимательным и общительным. — Вы подходите под эти критерии, как думаете? Как бы вы себя охарактеризовали? — Я довольно самокритичный человек, считаю, что всегда есть чему учиться. Отвечу вот как: быть администратором — непросто, но интересно. Знаете, есть люди, которые понимают, что работа, скажем реаниматологом или бортпроводником, требует немало усилий, но сознательно выбирают этот путь. — Римма, как вы думаете, почему людям интересны непростые профессии? — Отвечу за себя. Я получаю удовольствие от работы, когда решаю очередную сложную задачу. А еще мне нравится сам факт, что я помогаю зрителям (особенно маленьким) познать этот невероятный, ни с чем не сравнимый мир фантазий. Работа приносит мне радость. А это перекрывает трудности. — Как вы готовитесь к рабочему дню и расслабляетесь после? У вас есть особые ритуалы или хобби? — Времени на подготовку к рабочему дню нет. Утро начинается с того, что я беру телефон, а в нем — неотъемлемая часть работы: сообщения и звонки от зрителей и коллег. Расслабляюсь после рабочего дня на силовых тренировках, а в теплое время года мне помогает бег в парке. — У вас есть любимый спектакль в Театруме? — Любимого спектакля нет. Каждый для меня особенный. — Вам приходится ежедневно отвечать на неожиданные вопросы зрителей и реагировать на необычные просьбы… Сможете вспомнить парочку интересных? — Да, вопросы и просьбы бывают разного плана. Но пусть это останется маленькой тайной между зрителем и театром. — На ваш взгляд, нужен ли дресс-код в театрах? — Дресс-код носит рекомендательный характер. Театр — это особое пространство. Нарядный внешний вид зрителя усиливает ощущение торжественности и воспитывает в нем уважение и особое отношение к искусству. — И последний вопрос. Зритель Театрума — какой он? — Каждый зритель Театрума — участник нашей общей истории. Он проживает с нами эмоции и дает обратную связь. Ради этого диалога зрителя и актеров и старается весь коллектив. Самое ценное для нас — эмоции гостей. Зритель Театрума разный. Кто-то — искушенный театральным миром, кто-то только познает его. Но всех объединяет любовь к Театруму, открытость и готовность к экспериментам.
Невидимые и незаменимые: театральные профессии, которые остаются за кулисами
Каждый спектакль рождается задолго до того, как поднимается занавес. Мы видим только результат — и редко задумываемся, сколько людей и решений за ним стоит. Ко Дню театра мы поговорили с теми, кто обычно остается за кулисами: они настраивают звук, создают костюмы и декорации, наносят грим и придумывают миры, которые оживают на сцене. Звукорежиссеры, концертмейстер, художник, гример и либреттист — о своей работе, странных задачах и магии, без которой не поднимется ни один занавес. Магия начинается в гримцехе **Марина Тимичева, гример частного универсального театра Theatrum** На свою профессию я шла целенаправленно — это была мечта с детства. Сначала колледж по специальности «художник-визажист», потом педагогический университет с направлением в парикмахерское искусство и декоративную косметику. После учебы я активно работала визажистом, и со временем меня стали приглашать гримером в театры. Многие думают, что гример и визажист — это одно и то же, но на самом деле это разные направления. Работа гримера — сложный творческий и технический процесс. Подготовка к спектаклю начинается задолго до премьеры: я изучаю сценарий, разрабатываю образы персонажей, тесно работаю с художником и режиссером, делаю пробный грим, чтобы понять, как он будет выглядеть на сцене. Перед спектаклем моя главная задача — подготовить актеров. Зрители не видят, как гример несколько часов подряд создает образ: наносит грим, делает прически. И даже после начала спектакля работа не заканчивается — мы дежурим за кулисами и следим за внешним видом артистов: поправляем потекший грим, убираем блеск, возвращаем на место выбившиеся пряди. Профессии гримера чаще всего учатся из рук в руки. Большую часть знаний я получила от коллег, которым ассистировала, чтобы прокачать навыки. Важно знать основы макияжа и театрального грима, анатомии и светотени — это помогает создавать объем на лице, рисовать морщины, делать раны. Также нужно уметь работать с постижерными изделиями — накладными усами, бородами и другими элементами из натуральных или искусственных волос. И, конечно, важна скорость: иногда перегримировать артиста нужно за считанные минуты. Работа гримера — это еще и серьезная физическая нагрузка: ненормированный график, ранние смены, много часов на ногах. Бывает, один проект еще не закончился, а тебя уже зовут на другой. Плюс не всегда просто работать с капризными материалами — например, масляными красками или гуммозом, из которого создают объемные детали. Но мне нравится эта магия перевоплощения, которая происходит в гримцехе с помощью красок, постижерных изделий и специальных средств. Реакция актеров на преображение и зрителей на образы — бесценна. Это заряжает такой энергией, что ты буквально светишься. Кстати, перед выходом на сцену у нас в театре есть небольшой ритуал — «ручки». Команда встает в круг, соединяет руки и произносит определенные фразы. На каждом спектакле они разные — это помогает настроиться на общую волну.
«Игра как способ справляться с реальностью и побеждать в ней»: интервью с режиссером Михаилом Комарицких
29 марта в Театруме состоится долгожданная премьера спектакля «Том Сойер» — история об озорном, свободолюбивом и сильном духом мальчишке. О том, как направлять неуемную энергию в созидательное русло, как игра становится способом справляться с реальностью и что ждет зрителей на премьере, рассказывает режиссер спектакля Михаил Комарицких. — «Приключения Тома Сойера» — произведение многослойное, поднимающее множество социально-нравственных вопросов. На какой теме акцент сделали вы? — Основной стала тема, которую можно сформулировать так: «Игра как способ справляться с реальностью и побеждать в ней». Для нас было важно показать, что Том и Гек — это не просто озорники, нарушающие правила. Они маленькие философы и волшебники, которые с помощью фантазии «перекодируют» страшное, скучное или несправедливое во что-то понятное и даже веселое. В наше время, когда дети часто перегружены информацией и школьными обязанностями, нам показалось важным напомнить: фантазия и игра — это не пустое времяпрепровождение, а мощнейший инструмент, который помогает сохранить себя и даже изменить мир вокруг. — Том Сойер — озорной, энергичный мальчишка, доставляющий немало хлопот взрослым. Но вместе с тем отважный, свободолюбивый и сильный духом. На ваш взгляд, как можно умерить деструктивную энергию Тома, но сохранить в нем чувство свободы? — Я думаю, нельзя «умерить» эту энергию насильно. Том каждый раз находит лазейку. Свобода для него — это воздух. Способ, который предлагает Марк Твен (и мы следуем за ним), — это перенаправление энергии через интерес и доверие. Секрет в том, чтобы давать Тому (и любому ребенку с такой энергией) пространство для подвига и ответственности. Деструктивная энергия становится конструктивной, когда ребенку доверяют по-настоящему серьезное дело. Нужно не гасить огонь, а подкладывать в него правильные дрова. И тогда озорник превращается в лидера. — Каким бы взрослым стал Том Сойер в вашем представлении? — Наверное, чем бы Том ни занимался, он всегда будет привносить в это дело фантазию, воображение, любовь и остроумие. У меня есть множество примеров из жизни, когда работу превращают в акт творчества. Один мой друг, сотрудник магазина, стал по-особенному размещать товары в зале (не нарушая при этом правил раскладки и логики). Оптимизировал, придумывал, креативил просто потому, что это у него в крови. По своей сути мой друг — творец, художник и большой фантазер. Он и есть тот самый Том Сойер, который вырос. В итоге моего друга очень быстро повысили в должности! Я думаю, что Том отлично бы чувствовал себя, занимаясь практически любым делом, кроме, пожалуй, чего-то слишком монотонного. Он мог бы стать прекрасным клоуном (то, о чем он мечтает сейчас), путешественником, изобретателем или писателем, таким как Марк Твен. — Есть ли в романе момент, будь то фраза или поступок героя, который вызвал у вас особый эмоциональный отклик? — Если как-то попытаться выделить (чего делать на самом деле не хочется), то, наверное, финальная сцена Тома и Гека — это квинтэссенция всего произведения. А вообще, таких моментов много. Я бы сказал, что все вызывает эмоциональный отклик. Это же часть моей работы — нужно влюбиться в материал, а в моем случае это произошло уже давно. — Что вас вдохновляло на работу? — Всего не перечислить. Во-первых, сама книга, живые персонажи. Во-вторых, новый, незнакомый для меня театр, а значит, и новый опыт, новые люди и новые подходы к работе. Театрум — прекрасный молодой театр с настоящими профессионалами, которые любят свое дело! В-третьих, вдохновляет сама жизнь. Семья, супруга, мама, брат, мои коты, студенты, коллеги, деревья, небо, озера, поля, наши уральские горы… — Откройте секрет, что ждет зрителей на спектакле? Может, это необычные декорации или интерактив с залом? — Не хочется раскрывать все карты. Интереснее увидеть все на спектакле, чем прочитать и знать заранее. Скажу лишь, что у нас интересная декорация и очень красивые костюмы. Есть классные, смешные и трогательные персонажи, великолепная музыка. — А вам в детстве случалось попадать в переделку? Поделитесь забавным случаем. — Когда я был совсем маленьким, открыл окно и стал выбрасывать все свои игрушки, крича детям, которые сидели в песочнице: «Игьяйте, игьяйте!» Пока мама увидела, что я делаю, пока добежала до этой песочницы — почти все игрушки пропали. Время было безденежное, 90-е. В принципе всего не хватало, не говоря уже об игрушках. Но ругать меня не стали, зато смеялись долго. Помню много любви в детстве, а вот наказаний почти не было, хотя, конечно, хулиганили, устраивали игры в стиле «Один дома», расставляя «ловушки» (повезло, что никто не пострадал). Дрались, влюблялись, гуляли до поздней ночи, как и персонажи Марка Твена.
В Театруме появился спектакль для самых маленьких
В начале года репертуар частного универсального театра «Театрум» пополнился спектаклем для самых маленьких зрителей. «”Мяу” и любопытные лапы» — добрая история о любознательном щенке, которого однажды разбудил странный звук: кто-то сказал таинственное «Мяу». Чтобы найти незнакомца, герой отправляется на его поиски вместе с юными зрителями. Спектакль вошел в коллекцию проекта «Театр малышам» — это особый вид театральных постановок для детей от восьми месяцев. Своеобразие таких спектаклей заключается в интерактивности, небольшой продолжительности, мягком звуке и свете. Одновременно постановку могут смотреть не больше двадцати детей. Так каждый ребенок чувствует внимание и свою значимость. Важно отметить, что дети сидят прямо на сцене на мягких подушках, а родители находятся рядом, разделяют впечатления и помогают малышу разобраться в истории. По сути «”Мяу” и любопытные лапы», как и любой другой спектакль проекта «Театр малышам», — это игра, в которой участвуют актеры, дети и те, с кем мальчишки и девчонки пришли на спектакль. Режиссер и художник спектакля — Оксана Боднар.
Счастлив, что работаю в театре
Вадим Кожуров — бутафор Театрума, специалист, которому под силу создать муляжи любых реальных предметов. Мы побеседовали с Вадимом о тонкостях работы, правилах жизни и роли семьи в формировании интересов. Об этом и многом другом читайте в нашем интервью. — Вадим, бытует мнение, что многие театральные работники втайне мечтают стать актерами. Что вы думаете об этом утверждении? — Стать актером я точно не хочу. И хотя я люблю петь, даже занимаюсь вокалом с преподавателем, пою для коллег, чтобы поднять им и себе настроение, профессионально выступать на сцене я не мечтаю. — Выходит, мы развеяли миф… — Да, я люблю шить и петь, а вот к актерству совершенно равнодушен. — Расскажите, откуда вы родом? — Из Кунгура, это Пермский край. — Как жизнь в Кунгуре, на ваш взгляд, сформировала вас, ваши интересы? — Вообще, в какой-то момент из Кунгура мы переехали, однако я бывал там на каникулах у бабушки и дедушки. Их жизнь в частном доме определила мои интересы. В моей семье все делали своими руками. А еще мне достались способности от прабабушки и прадедушки шить, кроить, мастерить из дерева, железа... — Наверное, вы уже в детстве определились с профессией? — Вот, кстати, что касается детства и первого вопроса. Мама рассказывала (сам я этого не помню), что однажды, в возрасте пяти или шести лет, я увидел в «Детском мире» аккордеон. Игрушечный, уменьшенный, однако на нем можно было играть. Так вот, я кричал до тех пор, пока этот аккордеон мне не купили. В итоге меня даже водили к учителю, я играл на инструменте и твердил, что хочу быть артистом. — Ага, значит, артистом быть все же хотелось… — Да-да (смеется). Но я правда не помню этого. — Перейдем к бутафории. Вадим, вы получали специальное образование? — По образованию я закройщик-универсал мужской и женской верхней одежды. А вот мастерить разные предметы меня научила семья. Не только прабабушка и прадедушка, но и отец. — А при каких обстоятельствах вы начали работать в театре? — Волею судеб. Я не подозревал, что однажды буду работать в театре. Но вот почти три года назад, когда я искал работу, знакомая посоветовала мне обратиться в Театрум. Я пришел, рассказал, что умею делать, и меня взяли. Четыре месяца трудился монтировщиком, потом меня перевели в бутафоры. — Помните первый спектакль, который оформляли уже как бутафор? — Это был «Демон», и я создавал много камней из штукатурки. — Есть ли материал, работа с которым требует значительных усилий, может, даже осторожности? — Это ворсовые бархатные ткани. Во-первых, такие ткани нельзя ставить под утюг, во-вторых, в театре есть нюанс, связанный с бархатом. Как-то меня попросили сшить для спектакля «Гадкий утенок» дополнительную кулису. Я и сшил, да только режиссер и актер Николай Бабушкин сообщил мне, что сделал я это неправильно, потому что моя кулиса ворсом вниз, а ткани в театре должны быть ворсом вверх. — Интересно! А почему? — Потому что, когда ворс направлен вверх, цвет ткани кажется более глубоким, меньше отражает свет. — Сколько же тонкостей должен знать бутафор… — Очень много! Вот вам еще случай. Для спектакля «Дикари» я создавал зубы из штукатурки. Тогда я сразу догадался, что сделать их нужно раза в три крупнее настоящих, в противном случае зрители ничего не увидят. — А над какими постановками в Театруме работать было интереснее всего? — На самом деле интересно работать всегда. Но если нужно выделить что-то конкретное, то пусть это будут «Винни-Пух и все-все-все», «Золушка», «Королевство кривых зеркал». Просто потому, что в этих спектаклях я много бутафории делал. Слушайте, а много еще вопросов? (Смеется.) — Самую малость, остались только о вас как о человеке! — А, ну давайте. — Вадим, вас характеризуют как отзывчивого, позитивного и легкого на подъем человека. Поделитесь секретом хорошего настроения! — Спорт! Как бы мне ни было трудно или плохо, я всегда заставляю себя сделать утром зарядку и принять контрастный душ. Вдобавок зимой это лыжи в лесу, летом велосипед. Еще хожу в бассейн раз в неделю. В общем, основное правило в жизни — быть в постоянном движении. А еще меня вдохновляет музыка. Собственно, работаю я под музыку. Люблю нашу эстраду, советскую и российскую. — Последний вопрос. Есть ли в Театруме некое место силы именно для вас? — Сцена. Все-таки обладает она, похоже, какой-то особой энергетикой… Когда никого нет, я сажусь на сцену, включаю музыку и работаю. Шью, слушаю песни и тихонько пою… Можно поделиться кое-чем напоследок? — Конечно! — Мне очень нравится работать в театре! Очень. Если бы мне несколько лет тому назад сказали, что я буду здесь трудиться, то я бы никогда не поверил в это. Однако судьба распорядилась именно так. И за это я ей безмерно благодарен.
«Королевство кривых зеркал» в Театруме: сказка для детей, психотерапия для взрослых
Пятиклассница Оля опаздывает в школу, грубит бабушке и вместо полезного и сытного завтрака ест конфеты. С первых минут зрители постановки молодого режиссера Дарьи Бурилко «Королевство кривых зеркал» видят перед собой ленивую, неопрятную и капризную героиню, психологический возраст которой не соответствует ее (наверняка исполнившимся) одиннадцати годам. Оле впору брать ответственность за соразмерные стороны своей жизни, однако не похоже на то, чтобы девочка в пионерском галстуке хотя бы раз об этом задумывалась. Впрочем, выбора у школьницы не остается, потому как в то же утро она, сама того не ведая, совершает обряд инициации. В психологии инициация — это обряд или процесс, знаменующий переход человека на новый этап развития. Ритуал может быть формальным: скажем, принятие мудрости от старцев, пострижение в монахи, прыжок через волшебный костер. Или же неформальным, связанным с внутренними перестройками. Приключения Оли в «Королевстве кривых зеркал» — это и есть процесс инициации: героиня видит себя со стороны, проходит через ряд испытаний, наконец, психологически вырастает. Важную роль в процессе инициации играет интеграция своей теневой стороны. В контексте спектакля-фантазии о перевернутом пространстве Яло можно рассматривать как эту самую теневую сторону. Яло — доппельгангер, если хотите. Злой двойник Оли, подсвечивающий многие теневые аспекты личности девочки; отражение, показывающее в первую очередь негативные качества советской школьницы. Безусловно, Оля эти аспекты не подавляла, но и не осознавала до встречи с Яло. Что уж говорить о том, чтобы их признать, интегрировать и направить в нужное русло. Такой сложный, важный и удивительный процесс нередко ассоциируется с чем-то мистическим, странным, а спектакль Дарьи Бурилко отчасти на это работает. Отчасти, поскольку иной раз хочется замедлить столь стремительный сюжет, поставить действие на паузу, задать некоторые вопросы, узнать персонажей лучше, наконец, позволить Оле получать сакральный опыт хоть немного плавнее (но не стоит забывать, что в первую очередь это постановка для детей…). Зато здесь есть и рассеянный свет, подчеркивающий таинственность, и музыка Виталия Корбесашвили в начале повествования, напоминающая мелодию из заставки сериала «Очень странные дела» (по сюжету которого ребята тоже сталкиваются с параллельным миром). Даже хореография Евгении Турушкиной время от времени отсылает к обрядовым танцам. Наконец, в режиссерском дебюте Дарьи Бурилко есть большие экраны с гипнотическим видеорядом. Вообще, расставить экраны и стекла вместо зеркал художница Ксения Зимбель решила по очевидным причинам: чтобы зрители спокойно следили за сюжетом, а не разглядывали целый час собственное отражение. Зеркало же, которое является проводником (как и положено в процессе инициации), Ксения оживила. Так появился новый герой — загадочный иллюзионист. В постановке «Королевство кривых зеркал» Театрум в очередной раз продемонстрировал любовь к технологиям: они появились даже в сюжете. В отличие от сказочной повести Виталия Губарева и советской экранизации режиссера Александра Роу, Оля отправляется не в мир дворцов и балов, а в будущее. Туда, где вместо книг теждаги (гаджеты), наиглавнейший министр Абаж (жаба) предстает перед зрителями в наушниках, а основной пищей в Королевстве кривых зеркал является фастфуд. Притворившись пажами, Оля и Яло примеряют на себя не бархатные береты и кружевные воротники, а серые комбинезоны с защитными экранами на глазах. И здесь всплывают две тревожные ассоциации: первая связана с пандемией, борьбой с вирусами, вторая — с еще одним сериалом про попаданцев (речь идет о «Тьме» и ее персонажах, взаимодействующих с червоточиной). В общем, смотря постановку, дети увидят перед собой современную сказку, взрослые — сон, бред, путь самопознания, мир иллюзий и лжи, антиутопию, технологичное будущее под фиолетовой, синей, лиловой и багровой дымкой — эдакая цветовая гамма «Бегущего по лезвию». Завершила ли в полной мере Оля процесс психологического взросления, примирилась ли со своей теневой стороной или, напротив, подавила ее, решать психологам. Является ли путешествие в Королевство кривых зеркал вообще процессом инициации или же кроет в себе совершенно другие истины, идеи и подоплеки, не связанные с обрядами и тенями, решать, безусловно, зрителям. В конце концов, просмотр спектакля напоминает разглядывание чернильного пятна — что проглядывается/чувствуется, то и является правдой.